Из экспозиции музея в Петрищево: вторая страница Показаний свидетелей казни от 25 января 1942 года и Акт опознания от 12 февраля 1942 года
АКТ ОПОЗНАНИЯ ТРУПА от 12 февраля 1942 года
14.01.2019
Письмо П.Лидову из Народного комиссариата обороны СССР от 25 сентября 1942 года
14.01.2019

Воспоминания ученика школы №201 г. Москвы В.И. Белокуня об однокласснице Зое Космодемьянской (7 февраля 1942 г.)

Передо мной высокая худая девочка с чёрными гладкими волосами, зачёсанными назад, с быстрыми тёмными глазами. Смуглый оттенок лица и немного широкие скулы делали её похожей на казачку. Она стояла около моей парты лицом к окну и следила за игрой в футбол во дворе школы после уроков.

Такой я помню Зою Космодемьянскую семь лет назад, т.е. в 1935 г. В этом году я познакомился с Зоей как одноклассник, и потом на протяжении всего курса занятий в школе ( с 1-го по 12-й класс) я учился вместе с ней и с её братом Александром.

Четвёртый класс 10-й школы ФЭД. Сорок учеников застыли в ожидании вызова к доске с разбором бывшего вчера диктанта по русскому языку. Наконец учитель (Л.Н. Юрьева) объявляет: «Космодемьянская!» Зоя встаёт из-за парты с тетрадью в руке и уверенно идёт к учителю. Просто и ясно объясняет она правописание трудных слов, читает правила, приводит примеры. Всё это делается без малейшей заминки. Учитель доволен и Зоей и её ответом. Да как же не быть ею довольным? Ведь она написала этот диктант, как и все предыдущие, на отлично.

«Хорошо, Зоя, достаточно. Остальное ответит другой», — прерывает её учительница, и в классном журнале, в клеточке против её фамилии появляется коротенькое, но радостное для ученика словечко – «отлично».

А вечером этого же дня к нам в школу пришли наши шефы из редакции газеты «За ударные темпы» завода НКО. Пионерский актив нашего класса (Зоя входила в него как звеновожатый) докладывал им по подготовке ребят к празднику Великой Октябрьской социалистической революции, о том, какие подарки преподнесём мы в этот день на пионерском сборе. «Моим лучшим подарком, — сказала Зоя, – будет отличная успеваемость. Этого я добьюсь, обязательно добьюсь!» И когда перед праздником мы снова собрались в редакции и стали называть свои подарки, Зоя осторожно открыла обложку дневника, и там на последнем листе в табеле стояли одни отличные отметки.

После беседы редактор обратился к нам: «Ну, а теперь, ребята, пусть каждый расскажет мне, кем бы он хотел быть в будущем». Двенадцатилетние мальчики решали быть художниками, изобретателями, пограничниками, девочки больше отмалчивались. «Хочу научиться познавать людей – сказала вдруг Зоя. — Буду много-много читать, я ведь люблю литературу». — «Добро! – ответил редактор. – Будь настойчива, воспитай в себе смелого пионера-ленинца, больше читай, люби книгу и ты добьёшься того, чего ты хочешь».

А когда зимой я на четыре десятка дней лёг (со скарлатиной) в больницу, то первым отрадным днём могу назвать тот день, когда сестра принесла мне аккуратный, вчетверо сложенный листок бумаги – это была записка от пионеров нашего класса, написанная Зоиной рукой. «Скорее поправляйся, Витя, — писала она, — ведь я сейчас работаю за тебя председателем отряда. Работы много. Третья четверть кончается, а в классе ещё есть две плохие отметки. Занимаюсь с этими ребятами, помогаю всем, чем могу, обещала классному руководителю, что плохих не будет. Ну, выздоравливай скорее. Привет ото всех ребят. Зоя Космодемьянская»

На следующий день я просил передать врачу, что согласен на операцию, на которую за два дня до записки не соглашался. Мысли о ребятах, о школе стали меня преследовать, и я сам стал инициатором такого неприятного дела, как операция.

В 5-м классе я помню Зою деятельной девочкой, которая принимала самое живое участие в подготовке всевозможных вечеров художественной самодеятельности, пионерских сборов и т.п., что, однако, не мешало ей отлично заниматься и получать каждый год похвальные грамоты.

В 6-м классе мы стали готовиться к вступлению в комсомол (это было в 1938 г.), и в октябре этого же года общее собрание комсомольцев нашей школы (переименованной к этому времени в 201-ю среднюю школу ООНО) приняло часть ребят нашего класса в члены ВЛКСМ. Комсомольская группа вначале состояла всего из 6 человек. Групоргом был Арнольд Гриф, на 7 месяцев раньше нас вступивший в комсомол. На собраниях нашей группы я ещё больше познакомился с Зоей. Она жила в доме недалеко от парка им. Тимирязева. Отца у неё не было. Четырнадцатилетний брат Александр учился с нами в одном классе. Мать работала на заводе. Зоя очень любила своего брата. «Мурочка» — как она его называла – учился хуже её и постоянно имел неприятности с учителями, за которые она болела душой. Много раз самолюбивому Шуре приходилось выслушивать наставления сестры, на которые он обычно дулся, краснел и ничего не отвечал, чувствуя себя виноватым.

В середине учебного года начался трудный раздел по математике и физике, и Зоя, лучше других преуспевавшая в литературе и истории, стала отставать по математике. Зоя усиленно занималась, обращалась ко мне за помощью. Много раз оставались мы после уроков, решали задачи, разбирали формулы. Но на следующий день у доски она опять допускала какую-либо неточность, путала ответ, и нам приходилось заниматься снова. Зоя была настойчива, и если мне надоедал один и тот же материал, и я спешил перейти к другому, то она останавливала меня и повторяла этот раздел столько, сколько нужно было для того, чтобы его усвоить. Нам жалко было терять в классе отличника, и мы решили, что если Зое дать ответственную работу, то она обязательно подтянется в учёбе. Зою выбрали групоргом, уже много спустя мы увидели свою ошибку, поручив ей такую работу, мы отняли у неё много времени, что в плохую сторону отразилось на её учёбе.

Но и в этом случае Зоя не оставалась бездеятельна: однажды на группе ею было внесено предложение о регулярных занятиях наших комсомольцев с малограмотными и неграмотными домохозяйками. Вначале ребята согласились, но когда оказалось, что придётся ходить далеко через поле, то многие стали отказываться. Зоя пристыдила их и указала на то, что они не выполняют комсомольских поручений, те стали посмеиваться над этим нововведением, и начался большой спор, а затем и ссора. Настало время перевыборов, и групоргом снова был избран Арнольд Гриф.

Эта история очень нехорошо подействовала на Зою, Она стала как-то постепенно уходить в себя. Стала менее общительной, больше полюбила уединение. В 7-м классе за ней ещё чаще стали замечать, как нам казалось, странности. В душе она чувствовала глубокую обиду. Её убеждения в том, что ребята-комсомольцы должны быть смелыми, решительными, чуждыми боязни трудностей, были разбиты самими ребятами, которые отказались выполнить уже принятое поручение и, будучи неправы, затеяли спор и ссору. Как и многое другое, это быстро забылось ребятами, но Зоя не могла забыть ни ссоры, ни обиды: они больно поразили её. Было заметно: что-то накипает у этой девушки. Она не находила себе места, но не с кем было поделиться, некому было выложить душу. Из девочек близких подруг после ссоры не было, а из мальчиков оставался один брат Шурик, которого она хотя и очень любила, но задушевно поговорить боялась – мог не понять. Мы тоже не понимали эту девушку, и она не могла среди нас найти себе друга. Слишком загадочными были для нас её молчание, всегда задумчивые глаза, а порою некоторая рассеянность. И непонятная Зоя становилась ещё непонятнее.

В середине года мы узнали от её брата Шуры, что Зоя больна. Это произвело сильное впечатление на ребят.

Решили, что в этом виноваты мы. Некоторые несмело оправдывались, но комсомольская группа дала почувствовать всем, кто прав и кто виноват, и ребятам было больно и неприятно за свои опасные и серьёзные ошибки.

После выздоровления (это было уже в 9-м классе, т.е. в 1941 г.) никто не напоминал Зое о её болезни, каждый старался скорее забыть прошлое и скорее принять Зою в свой коллектив. Это была уже не худая смуглая девочка-подросток, а высокая стройная девушка, с коротко остриженными волосами, плечистая и полная. Всех удивило то, что, несмотря на большой пропуск учебных дней, она шла в учёбе наряду со всеми: как и прежде, её сочинения по литературе отличались своеобразием написания, живостью образов. Было видно, что материал, по которому пишется сочинение, глубоко продуман и понят, и единственное, что было однообразно во всех сочинениях – это оценка «отлично». Много раз приходила Зоя к нам в комитет и спрашивала: «Скоро ли Шурику можно будет стать комсомольцем?» Но у Шурика не ладилось с учёбой и дисциплиной. И неустанная Зоя принималась за него ещё и ещё раз. Опять Шурик писал дополнительные сочинения и получал замечания от сестры на уроках, когда мешал преподавателю и ребятам.

Последний раз я встретился с Зоей на трудфронте. Комсомольцы нашей школы были направлены в один из животноводческих совхозов под Каширу на уборку картофеля. Это было осенью 1941 г. Много часов подряд трудились наши комсомольцы на полях совхоза. А вечером после трудной работы веселились, отдыхали. Как и все, работала вместе с нами простая советская девушка, молодая комсомолка Зоя Космодемьянская, покрывшая теперь себя великой славой доблестного защитника нашей Родины.

Холодное осеннее солнце немного подсушило траву. Ребята выбежали из дома с мячом, и на поляне под окном завязалась жаркая футбольная схватка. Зоя стояла около окна и следила за игрой. Здоровый осенний воздух врывался через распахнутую форточку, румянил её щёки. Тусклое осеннее солнце отражалось в её тёмных, блестящих глазах. Взгляд её постепенно перешёл на темнеющий вдали лес и стал задумчивым и далёким.

Ученик 201-й школы                                                                                                                 Белокунь

Комментарии закрыты.

Page Reader Press Enter to Read Page Content Out Loud Press Enter to Pause or Restart Reading Page Content Out Loud Press Enter to Stop Reading Page Content Out Loud Screen Reader Support